Иван Денщиков: «Как мы жили в годы войны»

---

Неизгладимый, горестный след оставила Великая Отечественная война в судьбах людей и всей страны. Тяжелее всего приходилось детям.

В год 80-летия Великой Победы Истопская библиотека, как и в предыдущий год, продолжает сбор материалов — воспоминаний наших земляков о Великой Отечественной войне в рукописную книгу «Мы дети солдат, мы дети Великой Победы».
Встречаясь с ними, пережившими войну, понимаешь: их жизни, вроде как, похожи. Малолетними ребятами встретили они страшное известие о войне, боялись выстрелов, налетов авиации, грохота орудий. Так же все помогали взрослым, как во время оккупации, так и при восстановлении колхозов после победы. Но у каждого что-то свое, особое. В очередной главе нашей книги речь пойдет о войне в судьбе нашего земляка Денщикова Ивана Никифоровича.

Родился он в 1931 году. Перед войной Иван часто оставался у дедушки Ларьки (Иллариона), так его прозывали односельчане, а дом его стоял у самой реки Сновь. Иван Никифорович помнит, как приходилось плавать на лодке по двору к сараям во время весеннего разлива Снови, чтобы накормить домашнюю животину.
Отец, Денщиков Никифор Федорович, был председателем комитета бедноты, но сам вел единоличное хозяйство. Иван Никифорович вспоминает, что пахать и боронить мальчики умели уже с 10—12 лет. Помнит и «Давыдковский» двор, до революции там жили богатые, а до войны был клуб, в котором крутили немое кино.
На стене в клубе висел плакат с изображением крепости, на которую лезли немцы, и надпись «СССР – непобедим».
22 июня 1941 года в село пришла страшная весть о начале войны. Многих мужчин сразу забрали на фронт. В августе, когда война еще не докатилась до родного села, ученики готовились к новому учебному году. Ивану было 10 лет.

Но все ближе подходили немцы к Истопкам. Прежде чем зайти пехоте, село облетели на самолете фашистские пропагандисты и разбросали листовки с разными воззваниями против советской власти: «Бей жидов, спасай Россию», «Завтра Спас и мы у вас». Колхозники срочно угоняли в глубокий тыл колхозных коров. Стадо сопровождал ветеринар. Он же должен был следить за сохранностью поголовья. Эвакуировали за Волгу.
Вот что рассказывает Иван Денщиков: «После облета с листовками немецкого самолета через некоторое время показались немцы. А я как раз находился в школе. Мы, ученики и учительницы — сестры Свидерские, в окно увидели автобусы с офицерами, рядовые солдаты ехали на велосипедах. Они не стреляли, так как наши уже все отошли к Брянску».

Так началась жизнь в оккупации. Приходилось как-то приспосабливаться к новому порядку. Немцы сразу назначили старосту, и некоторые молодые местные парни, кого не успели забрать на фронт, пошли служить в полицию. На конюшню поставили орудие. Там же солдаты оставили велосипеды, связав их проволокой, на которой была надпись: «Диаман» и «Миф». Дети просили дать им велосипед, на что немцы говорили: две курицы и велосипед твой. Таким образом кто-то и купил у них велосипед.
Немцы прожили в Истопках недолго, жили они в домах местных жителей. У дедушки Ларьки жило пятеро офицеров. На стене висели портреты сыновей, которые воевали. Все думали, что деда расстреляют, но самый старший офицер спросил у матери, кто они. Мать объяснила, что это ее сыновья, воюют на фронте. Офицер, на удивление, похлопал ее по плечу, улыбнулся и говорит: «Гут, гут!». Все обошлось.

Землю всю раздали, и стало единоличное хозяйство. Открыли церковь, стали править службы. В бывшем «Давыдковском» дворе было руководство: Царек Гришка, Силиванов — староста. А в Шамовке был Куст Михаил. Они ходили по дворам и людям давали нормы поставки для немцев: сколько нужно сдать зерна, фуража, молока и мяса. Зимой забирали для армии теплые вещи — немец замерзал. Если молоко было кислое, приходилось пересдавать.
Всем прихвостням оккупантов раздали лучшие земли и коней. Немцы получали посылки и иногда угощали ребятишек шоколадом. Пока шли в наступление, жителей не обижали.
Немцы очень боялись партизан. Заставляли в домах обливать углы кипятком — так они боролись с клопами. Немцы продавали краденую муку населению. Ведро муки – десяток яиц.

У Медведева Василия жил переводчик. Как-то брился он утром и говорит хозяину: «Пан, Москау заберем и поедем домой к семье». А Василий Медведев отвечает ему смело так, уверенно: «Не возьмете вы ни Москвы, ни России!». Переводчик сурово спросил: «А чего ты так думаешь?». «А потому, что русский солдат сильнее вашего, не возьмете, и все тут». Ну, думает, сейчас ударит немец, но тот не сделал этого, а только как-то странно посмотрел исподлобья и промолчал.
Однажды истопские ребята пошли посмотреть, что же за фуру пригнали немцы на конюшню. Открыли, думали, конфеты привезли, натоптали в карманы, а когда вышли на свет, посмотрели — а там оказался порох.

Два года жили в оккупации. Потом дошли слухи, что погнали немцев. Они стремительно отступали и напоследок зверствовали, как никогда.
Жители Истопок узнали о казни мужчин в с. Чернооково за связь с партизанами. А сдал их отъявленный прислужник фашистов Молчанов Павел.
Когда фронт подошел к Истопкам, все жители покинули село, потому что знали — будет бой. Дедушка Ивана увязал овчинку, и они все поехали в Ладейное пережидать бой.
Перед тем, как все немцы ушли из села, оставшихся несколько немцев прошли по всему селу и подожгли его. Подожгли и церковь. Сожгли для того, чтобы негде было жителям спрятаться. Расстреливали от злобы коров и коней, людей в Истопках уже не осталось, все убежали.
21 сентября к вечеру село догорело, и жители вернулись.
Русские солдаты из регулярной армии забрали оставшихся мужиков делать мост в Курознове, а молодых парней и тех, кто был в полиции и не отличился в карательных операциях полицаев, забрали воевать. Старост и ярых прислужников отправили в тюрьму на 10 лет.

Жителям пришлось тяжело — жить было негде, дома сгорели. Многие поселились в колхозном погребе, пока не выкопали себе землянки. Там и жили, отстраивали дома.
После освобождения в селе было много раненых солдат, им помогали местные. Потом приехали санитарные машины и отвезли дальше лечиться.
Ивану, еще совсем юному мальчишке, пришлось хоронить погибшего от мины красноармейца. Тот отстал от основных частей, что-то случилось с повозкой, чтобы ее наладить и ехать дальше, соскочил на обочину вырубить деревце и подорвался на мине. В бою не погиб, а нашла его смерть на дороге. Гроба не из чего было делать, босого положили на досточки, накрыли шинелькой, под голову положили ветки и схоронили на местном кладбище у дороги. Не знаем мы ни имени его, откуда он родом, но навсегда остался лежать на Истопской земле. Позже его тело было перезахоронено в общую могилу в с. Чернооково.

После войны Иван Денщиков заболел тифом. Температура 40. Как выжил и не помнит. Больных детей было много, их погрузили, как кули, на телегу и отвезли в лечебницу. Когда вернулись после больницы, в школу уже не пошли, а ее и не было — немец сжег. Открыли школу потом в комаровских комнатах на Первомайском.
Иван пошел работать в колхоз, выполнял нормы наравне со взрослыми. Собирали колхозное хозяйство с нуля. Забрали личный скот и отвели на колхозный двор, плуги и всю крестьянскую утварь несли жители. Бригадирами были женщины, мужчин в селе почти не было. Так постепенно налаживали жизнь. Голодали страшно, ели крапиву и клевер. Находили прошлогоднюю мерзлую картошку. Весной и летом еще зелени какой-то можно было раздобыть, а зимой совсем туго было. Послевоенный год выдался неурожайным, да и семян мало было, чтобы больше посеять, а государству надо было план сдать, это в первую очередь. Но выжили, работали от зари до зари, и пели песни, и радовались, что нет войны. Верили, что скоро станет легче, и заживет, зашумит село…
Так выживало послевоенное село, а вместе с ним — люди. Иван все силы отдавал его восстановлению, проработав там 50 лет.
Марина Клепчинова, библиотекарь