Трудные дни военной контрразведки
На закрытом совещании 21 мая 1937 г. И.В. Сталин дал прямые указания наркомам Н.И. Ежову и К.Е. Ворошилову об усилении разведывательной и контрразведывательной работы спецслужб. «Необходимо полностью учесть урок сотрудничества с немцами, — говорил он. — Рапалло, тесные взаимоотношения создали иллюзию дружбы. Немцы же, оставаясь нашими врагами, лезли к нам и насадили свою сеть». В свете этих установок НКВД усилил борьбу с немецкой разведкой как в СССР, так и за рубежом. На этот участок были брошены лучшие силы советских спецслужб, которые, несмотря на сложности и перипетии того времени, все же сумели оградить армию и тыл от шпионских и диверсионных акций главного противника, получить достоверную информацию о его агрессивных планах, своевременно предупредить высшее руководство страны о надвигающейся опасности военного вторжения.
В конце 1930-х гг. Советский Союз решал сложные внешнеполитические задачи. В 1938-1940 гг. СССР участвовал в военных конфликтах с Японией на Дальнем Востоке, у озера Хасан и у реки Халхин-Гол, вел войну с Финляндией, ввел войска на территории Западной Украины и Западной Белоруссии, в Прибалтику и Буковину. В результате была надежно обеспечена безопасность восточных границ Советского Союза, воссоединен ряд территорий, утраченных в период Гражданской войны.
В этот же отрезок времени советский народ пережил эпоху большого террора. Позднее соратник Сталина В.М. Молотов объяснял его причины необходимостью ликвидации «пятой колонны» перед лицом неизбежной внешней агрессии. Необоснованным репрессиям были подвергнуты многие руководящие и рядовые сотрудники органов госбезопасности.
При новом наркоме внутренних дел СССР Л.П. Берия (с конца 1938 г.) была осуществлена частичная амнистия и реабилитация оклеветанных чекистов. Многих из пострадавших стали возвращать в строй. Этот процесс не прекращался и в ходе войны. Одновременно проводились масштабные кадровые спецнаборы в органы НКВД. Необходимо было сохранить и передать опыт новым сотрудникам, тем более что угроза войны становилась все реальнее.
Вместе с армией
Есть такой афоризм: «На войне как на войне». Тяжкие будни войны лучше знают солдаты и младшие офицеры, а глубину и масштабность событий, стратегические замыслы, которые сопровождают военные действия и сражения, – командиры подразделений армии и, наконец, верховное командование. Специфика службы военных контрразведчиков заключается в том, что они всеми имеющимися в их распоряжении силами и средствами оперативно-розыскной работы, в рамках очерченных законами и приказами полномочий, призваны помогать командованию в успешном ведении боевых действий, в обеспечении текущей жизни солдат, офицеров и генералов на фронте. Начальники особых отделов должны всегда находиться при штабах, а оперативные уполномоченные – при войсковых командирах подразделений.
В годы Великой Отечественной войны подразделения военной контрразведки в звене бригада-корпус насчитывали в своем составе от пяти до пятнадцати оперативных сотрудников. Кроме того, им подчинялись полк, рота или взвод охраны.
Среди главных задач особистов на языке приказов были «ограждение штабов» и «обеспечение непроницаемости линии фронта». Эти емкие определения включали перекрытие каналов утечки штабных планов, выявление проникших в армейские подразделения агентов и диверсантов противника, обеспечение физической охраны командиров, карт, шифров, другой секретной документации. Очень важным элементом «непроницаемости» была задача обеспечения тыла Красной Армии, которая решалась совместно с войсками НКВД. Военные контрразведчики осуществляли поиски и выявление тех, кто по заданиям разведки противника проникнув через линию фронта, намеревался или уже начал осуществлять разведывательно-диверсионные акции. Одновременно с особистов не снималась задача ведения контрразведки за линией фронта, но на первых порах это сделать было крайне затруднительно.
В период стремительного немецкого наступления чекисты вместе с военными вели изнурительные бои с превосходящими силами противника, стояли насмерть на рубежах и позициях, участвовали в прорывах с целью выхода из окружения. В критических ситуациях, в случае потери командиров рот, батальонов, контрразведчики нередко принимали на себя командование. Немало фронтовых чекистов пало смертью храбрых на полях сражений.
Смерть шпионам
Наступившая весна 1943 г. вселяла огромные надежды на победу над немецко-фашистскими захватчиками. Эти настроения передавались всему личному составу армии, флота и отечественных спецслужб.
Победа Красной Армии под Сталинградом в ходе ожесточенных боев в ноябре 1942 – феврале 1943 г. положила начало коренному перелому в войне. Стратегическая военная инициатива переходила к советским войскам, были созданы предпосылки для наступления по всему советско-германскому фронту и окончательному изгнанию захватчиков с оккупированной территории Советского Союза.
В свою очередь сталинградская катастрофа заставила немецких военнопленных и представителей сателлитов фашистской Германии, содержавшихся в советских лагерях, усомниться в победе вермахта. Многие из них, включая офицерский корпус, приняли предложения об участии в антифашистском движении.
Крепла уверенность в победе Советского Союза среди советских военнопленных и жителей оккупированных областей. После Сталинграда гражданское население, слишком хорошо познавшее жестокость «нового порядка», военнопленные, с которыми обращались как со скотом, все чаще соглашались на вербовку в «национальные легионы» и на службу в немецкой разведке только с той целью, чтобы любыми способами возвратиться к своим, а еще лучше – иметь реальную возможность сражаться с фашистами до победы. Таким образом, политическая и оперативная обстановка изменилась в пользу разведки и контрразведки СССР.
Армейские чекисты, профессионально почувствовавшие новые оперативные возможности, стали увереннее проводить острые контрразведывательные операции с использованием агентуры из числа тех, кто добровольно являлся с повинной, не желая выполнять задания германской разведки. Очень важным было то, что органы госбезопасности добились правовой возможности освобождать их от ответственности за шпионаж. К весне 1943 г. советская военная контрразведка осуществила ряд весьма успешных операций, связанных с проникновением зафронтовых разведчиков и специально подготовленных агентов в спецорганы и школы Абвера.
Военная контрразведка так же, как и армия, перехватывала стратегическую инициативу. По всем признакам в Лубянском доме в Москве чувствовалось, что в наркомате назревает реорганизация.
В прифронтовой полосе.
В качестве главного объекта своих устремлений спецслужбы фашистской Германии изначально рассматривали действующую Красную Армию. Немецкая военная разведка пыталась внедрять своих агентов как в процессе комплектования частей и соединений советских войск, так и путем вербовки отдельных военнослужащих Красной Армии, имевших доступ к секретной информации. Кроме того, активно проводились пропагандистские акции с целью разложения личного состава советских воинских частей, склонению красноармейцев к переходу на немецкую сторону или совершению иных враждебных действий.
В прифронтовую полосу и ближайший тыл Красной Армии агентура Абвера забрасывалась, как правило, сухопутным и воздушным путем. В качестве легенды использовались побег из плена, выход из окружения, возвращение из госпиталя, служебные командировки и т.д. Результаты работы особых отделов НКВД СССР и ГУКР «Смерш» НКО СССР свидетельствуют, что в 1941-1944 гг. от 55 до 65% всех вражеских агентов, выявленных органами госбезопасности СССР разоблачалось непосредственно в зоне боевых действий. В 1945 г. этот показатель
достиг 88 %.
Совершенствование оперативной работы в прифронтовой полосе стало во время войны главной задачей советской военной контрразведки. Уже в первые дни после нападения фашистской Германии на Советский Союз директивами 3-го Управления НКО СССР органы безопасности в войсках были ориентированы на «своевременное вскрытие и ликвидацию агентуры противника по линии шпионажа, диверсии и террора, предотвращение случаев дезертирства и измены Родине, пресечение антисоветских проявлений и вражеской работы по разложению личного состава воинских частей, распространению контрреволюционных листовок, провокационных и панических слухов».
Особое внимание обращалось на работу в частях Красной Армии, действующих на фронтах. «Главной задачей особых отделов на период войны, – говорилось в Постановлении ГКО от 17 ию ля 1941 г. «О преобразовании органов 3-го Управления НКО СССР в особые отделы НКВД СССР», – считать решительную борьбу со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидацию дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе».
Однако в тяжелейших условиях начального периода войны обеспечить выполнение поставленных задач было крайне сложно, так как в особых отделах действующих частей и соединений ощущалась острая нехватка квалифицированной агентуры,
имеющей опыт работы по выявлению вражеских шпионов, диверсантов, изменников Родине и дезертиров в боевых условиях. Вследствие колоссальных потерь Красной Армии имела место большая текучесть негласных сотрудников. Оперативным работникам приходилось принимать срочные меры к пополнению агентурной сети за счет военнослужащих, прибывших в армию по мобилизации, заново создавать свой осведомительный аппарат.
Все это не могло не сказаться на качестве розыскной работы. В директиве НКВД СССР № 66 от 20 февраля 1942 г. «Об усилении борьбы с подрывной деятельностью германской разведки» отмечалось, что «несмотря на увеличение в последние месяцы количества разоблаченных агентов, засылаемых к нам германскими разведывательными органами, работа по их выявлению, розыску и изъятию поставлена еще неудовлетворительно и ведется недостаточно успешно…» Особым отделам и оперативно-чекистским группам предлагалось «в прифронтовой полосе провести необходимые мероприятия, обеспечивающие задержание и тщательную фильтрацию всех без исключения лиц (в том числе женщин и детей), проходящих через линию фронта с территории противника… наладить такую организацию оперативно-розыскной работы, которая обеспечивала бы невозможность проникновения в штабы и другие органы управления Красной Армии и Флота агентуры германской разведки, своевременное разоблачение и изъятие такой агентуры».
Вместе с тем, несмотря на объективные трудности первого периода войны, органы военной контрразведки Действующей армии провели немало успешных розыскных мероприятий.
Так, Управлением особых отделов НКВД СССР и особым отделом Западного фронта в декабре 1941 – январе 1942 г. была арестована группа германских разведчиков из 13 человек. Она состояла из бывших пленных командиров и красноармейцев, которые под видом вышедших из окружения были переброшены из города Орла разведотделом 3-й бронетанковой группы немецких войск. Разведчики имели задание проникнуть в штабы и на командные должности в части Красной Армии, пробраться в Москву и установить оборонные заводы, работающие в городе, выявить места расположения складов с горючим, боеприпасами и продовольствием, а также схемы минирования дорог на подступах к столице.
3 января 1942 г. особым отделом НКВД Волховского фронта были арестованы некие Лобачевский, Афиногенов и Гурамишвили. Пройдя подготовку в немецкой разведшколе, они были переброшены через линию фронта из Новгорода под видом красноармейцев разбитой части. Задание – обследовать в районах городов Валдай, Вышний Волочек и Торжок состояние дорог, продвижение по ним войск, места концентрации частей Красной Армии и расположение дальнобойной артиллерии.
20 января 1942 г. особым отделом НКВД Западного фронта в городе Можайске ликвидируется резидентура немецкой разведки во главе с бывшим ветеринарным врачом. Оставленная при отходе частей вермахта, она должна была вести наблюдение за передвижением подразделений Красной Армии по Можайскому шоссе и передавать собранные сведения по радио.
7 марта 1942 г. в деревне Тростнянка, в районе боевых действий 61-й армии того же Западного фронта, была задержана группа активных агентов абвергруппы-107 при танковой армии генерала Гудериана. Она состояла из 22 военнопленных красноармейцев. Возглавлявший группу разведчиков бывший младший лейтенант Москалев получил от немцев задание вести наблюдение за передвижением советских воинских частей на участке фронта Сухиничи – Белево – Ульяново, выявлять места расположения штабов, передавая добытые сведения по рации.
Еще об одном типичном для начального периода войны эпизоде успешного разоблачения в ближайшем тылу Красной Армии вражеской агентуры вспоминал бывший сотрудник контрразведки «Смерш», впоследствии генерал-лейтенант Александр Иванович Матвеев: «После прорыва из окружения 25-26 мая 1942 года в районе города Изюма наша 99-я Краснознаменная стрелковая дивизия в начале июня была передислоцирована в город Балашов Саратовской области для получения пополнения. Оценивая складывающуюся обстановку, мы считали, что наш дальнейший путь лежит в Сталинград. К середине августа части дивизии значительно пополнили свои ряды, что обязывало оперативный состав особого отдела активизировать усилия по изучению вновь прибывших. Одновременно велась напряженная оперативная работа среди окружающего гражданского населения.
Первым тревожным сигналом о том, что части дивизии находятся под наблюдением агентуры противника, послужила бомбардировка немецкой авиацией складов материально-технического снабжения дивизии в Балашове. Как оказалось, во время налета очевидцы заметили несколько осветительных ракет, выпущенных в их направлении.
Принятыми мерами оперативного розыска особым отделом дивизии было установлено, что в одной из деревень, в трех километрах от города, появились двое военнослужащих, один в звании лейтенанта, а второй – рядовой. Оба устроились на жительство в частной квартире. Хозяйке дома они выдавали себя за военнослужащих 197-го стрелкового полка 99-й дивизии. Как показала проверка, по спискам военнослужащих полка эти люди не значились.
К дальнейшей работе мы привлекли хозяйку дома, которая сообщила, что ее постояльцы по ночам слушают радио. В этой связи в дом негласно был поселен наш радиоспециалист. Он вскоре установил, что ночью и в дневное время в соседней комнате на фоне музыки работает морзянка.
За линией фронта
Операции армейских контрразведчиков за линией фронта предусматривали проникновение в германские спецслужбы, в полицейские и административные органы немецко-фашистских захватчиков, а также разложение антисоветских военных формирований, созданных немцами из числа белоэмигрантов, предателей и загнанных в них под страхом смерти военнопленных. Оперативный состав военной контрразведки направлялся в крупные партизанские бригады для ограждения их от проникновения немецкой агентуры и предупреждения акций в отношении партизан со стороны оккупационных властей.
Однако к реальному решению этих задач советская военная контрразведка перешла далеко не сразу. В начальный, самый тяжелый для Красной Армии, период Великой Отечественной войны она еще не располагала достаточными материалами о разведывательных органах, спецшколах, формах и методах подрывной деятельности противника. Оперативный состав не имел необходимого опыта в подготовке и проведении зафронтовых контрразведывательных мероприятий, четкого представления о сущности такой работы. Недостаточно квалифицированно подбиралась и готовилась агентура. Слабо отрабатывались легенды и способы связи при выполнении заданий контрразведки. Явно недооценивался такой метод работы, как перевербовка вражеских агентов.
В силу создавшейся ситуации в 1941 – первой половине 1942 г. зафронтовые мероприятия особых отделов носили больше разведывательный, чем контрразведывательный характер и проводились в основном в интересах армейского командования. В условиях тяжелых оборонительных боев, резко меняющейся конфигурации линии фронта органы военной контрразведки, как правило, ограничивались переброской в тыл противника агентов и оперативных групп с целью разведки переднего края врага или прифронтовой полосы, а также совершения отдельных диверсионных актов.
Именно так в сентябре-октябре 1941 г. действовал разведывательно-диверсионный отряд ОО НКВД Западного фронта под командованием капитана госбезопасности Х.Д. Кусова, а после его гибели 7 октября 1941 г. – старшего лейтенанта госбезопасности Я.Н. Шпилевого. Отряд состоял из 125 добровольцев-чекистов, пограничников и красноамейцев. За 35 дней он прошел по оккупированной территории Смоленской, Витебской и Калининской областей 750 километров, провел 21 боевую операцию, уничтожил несколько сотен вражеских солдат и офицеров, совершил ряд диверсий на железной дороге, а также передал в штаб фронта важную развединформацию о противнике. В одной из радиограмм в первых числах октября Кусов, в частности, сообщил: «По данным местных жителей, в д. Красный Луч Велижского района Смоленской области прибыла группа немцев около 60 человек. Они разместились в школе. В результате налета ни один немец не вышел из школы… В д. Булиже Демидовского района Смоленской области разогнан карательный отряд. Оставив 12 трупов и подобрав 8 раненых, немцы бежали…» В последующем этот разведывательно-диверсионный отряд еще дважды забрасывался в немецкий тыл.
В некоторых случаях оперативным составом и ротами охраны особых отделов, усиленными красноармейцами или бойцами войск НКВД, проводились налёты на прифронтовые гарнизоны противника с целью их уничтожения, захвата пленных и предателей, а также важных документов.
Так, в феврале 1942 г. в результате длительного и систематического агентурного наблюдения ОО НКВД 56-й армии Южного фронта установил точное расположение, численность и вооружение немецко-румынских гарнизонов на северном побережье Азовского моря, от Таганрога до Мариуполя. На основе этих данных отдел разработал план налета на два немецко-румынских гарнизона, дислоцированных в селах Самсоновка, Стрелка, Кривая Коса и Обрыв. Налет на побережье намечалось провести из населенных пунктов Катона и Шабельское. Для осуществления операции из числа проверенных агентов, хорошо знающих местность, были подобраны проводники, сформирован отряд в 100 человек: 20 – из роты Особого отдела армии, 50 – из взводов особых отделов дивизий и 30 – из батальона внутренних войск НКВД.
Командование 56-й армии, по достоинству оценив замысел контрразведчиков, приняло решение значительно расширить операцию, придав ей статус армейской частной операции по всему фронту. В результате, оставив прежними объекты налета, отряд усилили красноармейцами, доведя его численность до 470 человек.
В ночь с 22 на 23 февраля отряд, разбитый на пять групп, на санях по льду Азовского моря отправился к вражескому берегу. Противник был захвачен врасплох. Ворвавшись в села, бойцы отряда перерезали телефонные линии, уничтожали вражеских солдат на улицах, забрасывали гранатами блиндажи и дома, где были расположены войска противника. Проводники из числа агентов и население показывали места нахождения огневых точек, штабов и конюшен противника.
По примерным подсчетам, общие результаты операции составили: до 160 убитых немецких и румынских солдат, 2 взорванных орудия, 2 пулеметных гнезда и радиостанция. Потери же нападавших оказались минимальными: 1 убитый красноармеец и 3 раненых.
В соответствии с приобретенным в первые месяцы боевых действий опытом и изменившейся обстановкой в НКВД СССР были скорректированы принципы организации и техники работы военной контрразведки за линией фронта. В качестве зафронтовой агентуры, наряду с уже имевшимися конфиденциальными источниками из числа советских военнослужащих, допускалось использование разоблаченных немецких разведчиков, в первую очередь, явившихся с повинной, а также беженцев, прибывших из оккупированных врагом районов. Масштабы работы расширялись за счет специально подготовленных агентов-вербовщиков. Объектами вербовок становились служащие немецких учреждений, полицейские чиновники, старосты и другие должностные лица. В целях проникновения в разведывательные школы и центры антисоветских организаций зафронтовым агентам-вербовщикам предлагалось находить кандидатуры, подходящие для их подставы органам немецкой разведки. В вербовочной работе за линией фронта следовало обращать внимание на обслуживающий персонал разведывательных органов и других учреждений противника, установленных содержателей явочных квартир, и особенно, на вражеских агентов, подготовленных немцами для заброски в советский тыл. Предпочтение отдавалось лицам, которые по своей сути являлись патриотами, готовыми вести борьбу с захватчиками, а также тем, кто имел семьи или других близких родственников на неоккупированной территории СССР. При направлении агентов во вражеский тыл особое внимание следовало уделять тщательности отработки их легенд и способов связи с ними.
О повышении оперативного мастерства особых отделов свидетельствовали успешные мероприятия в конце 1941 – начале 1942 гг. Одним из первых стало проведенное в ноябре 1941 г. ОО НКВД Юго-Западного фронта внедрение в абвергруппу-102 П.И. Прядко, сумевшего в течение полутора лет тайно дезорганизовывать деятельность немецкого разведоргана. (Подробно о деятельности П.И. Прядко в тылу врага будет рассказано ниже).
Успешным оказалось внедрение в полицию оккупированного Киева зафронтового агента того же особого отдела «Мосейчука» (В.П. Даниленко). Выведенный за линию фронта в январе 1942 г., «Мосейчук» работал в киевской полиции по ноябрь 1943 г., вплоть до освобождения города советскими войсками. Возвратившись в Управление контрразведки «Смерш» 3-го Украинского фронта, он сообщил сведения на более 200 сотрудников полиции и СД, их агентуру, а также на карателей из числа казаков. Агент доставил подлинные приказы по личному составу полиции Киева. К сожалению, вернувшись в Действующую армию, Владимир Петрович Даниленко погиб в бою в марте 1944 г.
Одной из самых удачных и результативных зафронтовых операций советской военной контрразведки первого года войны можно считать внедрение в Смоленскую диверсионную школу, подчиненную абверкоманде-203, агента «Михайлова» (А.С. Соболева). Красноармеец 444-го стрелкового полка Алексей Семенович Соболев дал согласие на выполнение задания в качестве зафронтового агента ОО НКВД 20-й армии Западного фронта. В июне 1942 г. он был переброшен в расположение войск противника для подставы гер- манской разведке и внедрения в диверсионную школу. После перехода линии фронта немцы задержали «Михайлова» и поместили в Вяземский лагерь военнопленных. Умело используя данную ему легенду, он заинтересовал германское командование и был зачислен в подразделение РОА, а затем и в агентуру Абвера.
Находясь в Смоленской диверсионной школе, Соболев склонил для работы в пользу советской контрразведки 12 курсантов, убедив их явиться с повинной после переброски через линию фронта. Через одного из курсантов он переслал в Особый отдел НКВД письменный отчет о проделанной работе. Помимо этого, Соболевым был привлечен к сотрудничеству агент Абвера, бывший начальник штаба батальона Красной Армии Петр Маркович Голокоз. Ему «Михайлов» поручил проводить работу по разложению диверсантов, обучавшихся в школе.
В конце января 1943 г. Алексей Соболев связался с партизанами и вскоре был переправлен в ОО НКВД Калининского фронта, где сообщил ценные сведения о Смоленской диверсионной школе, ее официальных сотрудниках и агентуре.
Петр Голокоз еще некоторое время проработал в Смоленской школе в интересах советской военной контрразведки. Ему удалось вооружить 28 жителей Шабаново и ряда других деревень близ Смоленска для партизанской борьбы с немцами. А в июле 1943 г. Голокоз привел в расположение партизанской бригады Захарова, действовавшей на территории Белоруссии, немецкий карательный отряд численностью 84 человека. Партизаны окружили и пленили карателей. После этого Голокоза переправили через линию фронта в расположение военной контрразведки.
В общей сложности, Алексей Соболев и Петр Голокоз привлекли для работы против немцев 29 курсантов Смоленской диверсионной школы, которые явились с повинной в органы советской контрразведки и сообщили ценные сведения. Одновременно они подготовили 21 военнопленного для перехода на сторону партизан. В каждую группу, отправлявшуюся на советскую сторону с диверсионным заданием, агенты особого отдела внедряли своих людей с задачей помешать совершению диверсий и доставить диверсантов в органы контрразведки.
По возвращении Соболева и Голокоза из-за линии фронта об их блестящей работе во вражеском тылу было доложено лично И.В. Сталину. Оба агента удостоились орденов Красного Знамени.
В феврале 1944 г. Алексей Семенович Соболев в составе оперативно-чекистской группы ГУКР «Смерш» был вновь переброшен в тыл противника. 8 мая при возвращении с задания он попал в засаду карателей и, уходя от преследования, подорвался на мине и погиб.
С образованием в апреле 1943 г. ГУКР «Смерш» НКО СССР полномочиями по ведению «контрразведывательной работы на стороне противника в целях выявления каналов проникновения его агентуры в части и учреждения Красной Армии» был наделен 4-й отдел Управления со штатной численностью 25 человек. Во главе отдела с апреля 1943 по февраль 1944 г. находился Петр Петрович Тимофеев, а с февраля 1944 г. и до самого конца войны — генерал-майор Георгий Валентинович Утехин. Четвертый отдел состоял из двух отделений. Одно из них координировало и вело подготовку агентуры для действий за линией фронта, второе концентрировало и обрабатывало материалы о деятельности органов и школ разведки противника, их личном составе.
Непосредственно в Действующей армии контрразведывательную работу в тылу противника вели 2-е отделы фронтовых управлений «Смерш». Выполнение особо важных заданий за линией фронта и привлечение лиц к сотрудничеству с военной контрразведкой осуществлялось с санкции руководства Управления в центре.
В подразделениях органов «Смерш» научились глубже изучать и учитывать возможные пути проникновения контрразведки в немецкие разведывательные органы и школы, выявлять устремления врага. Информация о спецслужбах противника, помимо агентурных источников, добывалась и другими путями: опросами арестованных вражеских разведчиков и агентов, военнослужащих Красной Армии, вышедших из окружения или бежавших из плена, допросами военнопленных гитлеровской армии, имевших отношение к разведывательной службе. Улучшилось качество подготовки агентов, забрасываемых в тыл противника, выработки им легенд и линии поведения в экстремальных условиях. Учтя ошибки и недостатки первого периода войны, органы ГУКР «Смерш» прекратили давать агентам задания, которые не были связаны с их внедрением во вражеские разведывательные органы.
Проведенные организационные мероприятия по централизации зафронтовой работы в скором времени дали положительные результаты. Например, за первые 10 месяцев существования ГУКР «Смерш» НКО СССР (с апреля 1943 по февраль 1944 г.) по заданию военных контрразведчиков в германские разведывательные органы и школы внедрилось 75 агентов, причем 38 из них, успешно выполнив поставленные задачи, возвратились к своим.
Зафронтовые агенты представили сведения на 359 официальных сотрудников германской военной разведки и на 978 выявленных шпионов и диверсантов, подготавливаемых для переброски в расположение частей Красной Армии. Впоследствии 176 разведчиков противника были арестованы органами «Смерш». Восемьдесят пять агентов немецких спецслужб явились с повинной, а пятеро завербованных официальных сотрудников германской разведки оставались работать в своих разведподразделениях по заданию советской контрразведки.
Ряд советских агентов удалось внедрить в формирования так называемой «Русской освободительной армии» (РОА) генерала Власова с целью их разложения. В результате их влияния за указанный выше отрезок времени, 1202 человека перешли на советскую сторону. Одна из блестящих операций этого периода — внедрение Управлением контрразведки «Смерш» 1-го Прибалтийского фронта в Смоленскую диверсионную школу К.С. Богданова. Бывший командир взвода, младший лейтенант Красной Армии Богданов в августе 1941 г. попал в плен, был завербован германской военной разведкой, после чего прошел обучение в Смоленской диверсионной школе. Когда его перебросили с диверсионным заданием в советский тыл, Богданов добровольно явился с повинной в органы «Смерш». После изучения всех обстоятельств сотрудники контрразведки фронта решили использовать его возможности в своих интересах.
В июле 1943 г. Богданов был переправлен через линию фронта под легендой агента, выполнившего «задание». Немцы приняли его с радостью и «за заслуги» назначили командиром взвода Смоленской диверсионной школы, присвоив звание лейтенанта германской армии.
За время пребывания в абверовской школе Богданов склонил к сотрудничеству с советской контрразведкой шесть агентов-диверсантов, поручив им после перехода линии фронта явиться в органы «Смерш» с заранее обусловленным паролем. Кроме того, в селе Преображенском ему удалось подобрать у местной жительницы явочную квартиру.
В октябре 1943 г. Богданов был назначен командиром группы для проведения карательных мероприятий против партизан в районе Орши. Во время формирования отряда ему удалось убедить командира другой группы Афанасьева перейти вместе с курсантами его подразделения к партизанам. В результате в Руднянском лесу Богданов и Афанасьев привели в 16-ю Белорусскую партизанскую бригаду 88 человек, которые в дальнейшем прекрасно зарекомендовали себя в боях с немцами.
По возвращении в органы «Смерш» Богданов сообщил необходимые данные на 12 официальных сотрудников и 53 агентов Смоленской диверсионной школы.
Однако операции по проникновению во вражеские спецслужбы не всегда заканчивались удачно: ведь в немецкой контрразведке работали далеко не дилетанты. Трагически сложилась судьба переводчика разведотдела 21-й армии Льва Моисеевича Бренера. Под псевдонимом «Борисов» он дважды по заданию военной контрразведки 3-го Украинского фронта выводился за линию фронта. После успешного выполнения первого задания 21 января 1943 г. Бренер возвратился в расположение войск фронта.
В марте 1943 г. Лев Бренер вместе со связным снова был переброшен в немецкий тыл с заданием внедриться в один из разведорганов противника. За линией фронта немцы его арестовали, подвергли неоднократным допросам, но после необходимой проверки в мае 1943 г. все же предложили ему штатную должность в 721-й группе тайной полевой полиции (ГФП). Освоившись в обстановке, Бренер привлек к тайной работе на советскую контрразведку одного из сотрудников ГФП, а также нескольких жителей города Донецка. Ему удалось создать в городе подпольную группу, которая изготавливала и распространяла среди местных жителей антифашистские листовки. 18 апреля 1943 г. связной «Борисова» перешел линию фронта и доставил военным контрразведчикам отчет о проделанной работе в немецком тылу.
При отступления частей вермахта Бренер оставался в составе 721-й группы ГФП. Добываемые сведения о немецких агентах, кадровом составе спецслужб и нацистских пособниках он оставлял у патриотов из числа местных жителей для последующей передачи информации в органы «Смерш» 3-го Украинского фронта.
В августе 1943 г. при организации побега арестованной советской разведчицы в Днепропетровске Лев Моисеевич Бренер был арестован СД и расстрелян. Его выдал провокатор, внедренный немцами в местную подпольную группу.
По мере накопления опыта масштабы зафронтовой работы ГУКР «Смерш» существенно расширились и стали давать весомые результаты. Из ведомственных отчетов видно, что с 1 октября 1943 по 1 мая 1944 г. органы «Смерш» перебросили в тыл противника 345 зафронтовых агентов, в том числе 50 перевербованных германских разведчиков. Результаты оказались следующими: вернулись после выполнения задания — 102, внедрились в немецкие разведорганы — 57, остались в разведорганах и продолжали выполнять задания советской контрразведки — 26. Было привлечено к сотрудничеству 69 германских разведчиков, из них явились по паролю на советскую сторону — 29.
Благодаря личным наблюдениям и показаниям возвратившихся из-за линии фронта агентов военные контрразведчики задержали 43 германских разведчика, получили установочные данные на 620 официальных сотрудников вражеских разведорганов и 1103 агента. Из них впоследствии были арестованы органами «Смерш» 273 человека.
В 1943-1944 гг. ГУКР «Смерш» и его фронтовые управления стали широко практиковать заброску в немецкий тыл агентурных групп. Перед ними ставились задачи по сбору сведений о разведорганах и спецшколах противника, внедрению в них, а также захвату кадровых сотрудников, их агентов и нацистских пособников.
Как правило, группа состояла из трех-шести человек. В нее включался оперативный сотрудник «Смерш», проверенные, опытные агенты, хорошо знающие местность и способные выполнять роль связных, а также радист для поддержания связи с центром.
За январь — октябрь 1943 г. в тыл противника было направлено 7 агентурных групп в составе 44 человек (22 оперработника, 13 агентов и 9 радистов), подчиненных непосредственно Главному управлению контрразведки «Смерш». За время пребывания на вражеской территории ими были привлечены к сотрудничеству с советской контрразведкой 68 человек. Потери во всех группах составили только 4 человека.
В период с 1 сентября 1943 по 1 октября 1944 г. фронтовыми управлениями «Смерш» было заброшено на вражескую территорию 10 групп, включающих в себя 78 человек (31 оперработник, 33 агента и 14 радистов). Им удалось привлечь к сотрудничеству 142 человека. Шестеро агентов внедрились в немецкие разведорганы. Было выявлено также 15 агентов противника.
Ближе к концу войны задачи зафронтовой агентуры по склонению курсантов и сотрудников разведшкол противника к работе в пользу советской контрразведки упростились. Чувствуя приближающийся крах фашистской Германии, эти люди охотно шли на контакт и любыми способами пытались загладить свою вину перед Родиной. Вот только один из примеров успешной операции такого рода. 21 января 1945 г. из тыла противника возвратился зафронтовой агент УКР «Смерш» 1-го Белорусского фронта «Ткач» (Алексей Стратонович Скоробогатов). Вместе с ним в расположение советских войск вышли начальник диверсионной школы абвергруппы-209, бывший офицер Красной Армии Юрий Евтухович, воспитательница женской группы школы Александра Гуринова и 44 диверсанта-подростка 15 — 16 лет.
Предыстория же этой операции такова. Младший командир Красной Армии Алексей Скоробогатов в августе 1942 г. попал в плен и во время нахождения в лагере военнопленных согласился на вербовку германской разведкой. После заброски в советский тыл он добровольно явился в органы госбезопасности. По заданию УКР «Смерш» 1-го Белорусского фронта 17 декабря 1944 г. Скоробогатов, под видом выполнившего задание, был переброшен в тыл противника с задачей склонить к переходу на советскую сторону одного из руководителей диверсионной школы абвергруппы-209 Евтуховича.
После возвращения к немцам он изложил подготовленную для него чекистами легенду, был хорошо принят руководством абверкоманды-203, награжден серебряной медалью и направлен в качестве воспитателя в диверсионную школу подростков при абвергруппе-209. Скоробогатов успешно выполнил задание. В январе 1945 г. Евтухович и воспитательница школы Гуринова вышли в расположение советских войск и вывели за собой всех подростков, слушателей школы. Кроме того, Алексей Стратонович сообщил важную для контрразведчиков информацию о 14 агентах немецкой разведки, подготовленных для переброски в тыл Красной Армии с диверсионными заданиями.
После вступления Красной Армии на территории государств Восточной Европы зафронтовая работа органов «Смерш» стала постепенно свертываться. Быстрое продвижение советских войск на запад и резкое, практически ежедневное, изменение линии фронта делали ее малоэффективной. К тому же большинство разведорганов противника либо было разгромлено вместе с их армейскими частями, либо расформировано, а их личный состав влился в обороняющиеся подразделения вермахта. На первый план выходили оперативные мероприятия по розыску нацистских преступников, пособников оккупантов и оставшейся агентуры противника.
Война в эфире
Во время Второй мировой войны спецслужбы воюющих государств освоили новую сферу противоборства — радиоэфир. Наряду с боевыми действиями на суше, на море и в воздухе разгорелась настоящая битва в так называемом «четвертом измерении». Одним из новых направлений деятельности контрразведки стали радиоигры с разведкой противника. Для этого использовались захваченные на своей территории вражеские агенты, имевшие при себе портативные коротковолновые приемно-передающие рации. Вовлеченные в радиоигру арестованные агенты начинали работать под контролем контрразведывательных органов, систематически передавая противнику ложную информацию.
Немецкая контрразведка активно применяла этот новый вид деятельности против спецслужб СССР и его союзников по антигитлеровской коалиции. Так, арестованный органами ГУКР «Смерш» в мае 1945 г. бывший начальник немецкой военной контрразведки (Абвер-3) генерал-лейтенант Франц фон Бентивеньи на допросе рассказал об «исключительно удачной радиоигре», которую Абвер-3 провел в Голландии. По его словам, «в конце 1942 г. в Голландии было арестовано 10 английских разведчиков, державших радиосвязь с Лондоном. Пять радистов были перевербованы, а на остальных пяти точках работали немецкие радисты, изучившие «почерк» англичан. Эта радиоигра продолжалась в течение всего 1943 г. В ходе нее было арестовано большое количество английских агентов и захвачено много сброшенного с самолетов вооружения, которого хватило бы на оснащение целой дивизии…»
Радиоигры со спецслужбами противника были взяты на вооружение и советскими контрразведывательными органами в лице НКВД и ГУКР «Смерш», которым удалось осуществить целый комплекс мер по стратегической дезинформации немецкой разведки и военного командования, перехвату каналов проникновения вражеской агентуры в тыл Красной Армии, внедрению своих зафронтовых агентов в разведывательно-диверсионные школы Абвера и «Цеппелина».
Всего за годы Великой Отечественной войны органами советской контрразведки было проведено 183 радиоигры с противником, ставших, по сути, единой «Большой игрой» в радиоэфире. На немецкие спецслужбы обрушилась масса умело подготовленной и выверенной дезинформации, значительно снизившей эффективность их работы. Упомянутый Франц фон Бентивеньи, в частности, отмечал: «По нашей оценке, исходя из опыта войны, мы считали советскую контрразведку чрезвычайно сильным и опасным врагом. По данным, которыми располагал Абвер, почти ни один заброшенный в тыл Красной Армии немецкий агент не избежал контроля со стороны советских органов, и в основной массе немецкая агентура была русскими арестована, а если возвращалась обратно, то зачастую была снабжена дезинформационным материалом».
В «войне в эфире» советские контрразведчики широко применяли новейшие оперативно-технические средства. Так, выявление вражеских агентов, снабженных радиостанциями, проводилось специальной радиоконтрразведывательной службой ГУКР «Смерш». Для фиксации работы агентурных радиостанций противника на территории, занятой советскими войсками, формировались специальные розыскные радиопеленгаторные группы. Работа радиоконтрразведывательной службы протекала в тесном контакте с другими оперативными подразделениями НКВД — НКГБ и органами военной контрразведки.
Советская контрразведка начала «войну в эфире» с германскими спецслужбами в 1942 г. Первое время на Лубянке эту работу вели сразу несколько подразделений: 4-е Управление под руководством П. А. Судоплатова, 1-й (немецкий) отдел 2-го Управления, возглавляемый П.П. Тимофеевым, в составе которого функционировало специальное отделение по радиоиграм (начальник Н.М. Ендаков), а также территориальные органы НКВД СССР.
С весны 1943 г. все радиоигры, кроме игр «Монастырь», «Курьеры», а затем и «Березино», оставленных за 4-м Управлением, были переданы в ведение Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР. В новом ведомстве эту работу стал проводить 3-й отдел под руководством Владимира Яковлевича Барышникова. На протяжении всей войны радиоигры с немецкой разведкой готовили и вели ведущие оперативные сотрудники отдела: Д.П. Тарасов, Г.Ф. Григоренко, И.П. Лебедев, С. Елина, В. Фролов и др.
Организуя радиоигры, советская контрразведка ставила перед собой оперативную задачу — парализовать работу вражеских спецслужб, прежде всего Абвера и «Цеппелина», по основным линиям их деятельности:
ведение шпионажа в прифронтовой полосе и на главных транспортных коммуникациях страны (радиоигры «Опыт», «Загадка», «Находка», «Борисов», «Контролеры», «Лесники» и др.); стратегическая разведка в промышленных районах Урала, Сибири и Средней Азии (радиоигры «Фисгармония», «Дуэт», «Патриоты», «Тайник» и др.); проведение на территории СССР диверсий и террористических актов против военных, советских и партийных руководителей (радиоигры «Подрывники», «Десант», «Туман» и др.); создание в Советском Союзе так называемого «фронта сопротивления», или «пятой колонны», путем объединения различного рода антисоветских элементов и обеспечения их необходимым вооружением (радиоигры «Монастырь», «Янус» и др.); организация вооруженных выступлений против советской власти в национально-территориальных образованиях СССР (радиоигры «Арийцы», «Разгром», «Тростники» и др.).
Однако главной целью радиоигр стало оказание реальной помощи Красной Армии на полях сражений, что достигалось путем систематической передачи врагу военной дезинформации (радиоигры «Двина», «Узел», «Знакомые», «Развод», «Бурса», «Явка», «Танкист» и др.). Битва под Курском,
Белорусская и Ясско-Кишиневская операции советских войск — вот далеко не полный перечень сражений, на исход которых в той или иной степени повлияла работа советских органов безопасности по дезинформации врага и обеспечению скрытности подготовки к наступлению.
Продвижение стратегической дезинформации в немецкие разведцентры сотрудники 3-го отдела ГУКР «Смерш» осуществляли в тесном контакте с руководством Генерального штаба РККА в лице АМ. Василевского, А.И. Антонова, С.М. Штеменко, а также начальника Разведывательного управления Красной Армии Ф.Ф. Кузнецова. Передача в эфир военной дезинформации проводилась только после утверждения Генеральным штабом текстов радиограмм, подготовленных контрразведчиками с учетом почерка каждого агента и легенды о его разведывательных возможностях. Специфические условия ведения радиоигр требовали от контрразведки также четкого и непрерывного взаимодействия со штабами и частями ПВО, которые давали ценную информацию о полетах вражеской авиации. Установление радиоконтакта с противником и дальнейшие оперативные мероприятия в ряде случаев позволяли вскрывать стратегические планы германского командования. Кроме того, в ходе радиоигр оперативники «Смерш» получали ценную информацию об особенностях работы немецкой разведки, способствовавшую более эффективной организации противодействия врагу. Тысячи обезвреженных немецких агентов- диверсантов, огромное количество оружия, тонны боеприпасов и взрывчатки, которые не выстрелили и не взорвались в советском тылу, десятки уничтоженных самолетов противника, попавших в засады, — таков далеко не полный объем ущерба, нанесенного врагу при помощи радиоигр. Во многом благодаря радиоиграм рухнули планы немецкой разведки по созданию антисоветского националистического подполья и «партизанских отрядов» в СССР, подготовке восстаний в глубоком тылу.
Каждая радиоигра, проведенная военной контрразведкой «Смерш», носила творческий, наступательный характер и являлась по-своему уникальной агентурной операцией с использованием широкого арсенала сил и средств оперативной деятельности. Вот лишь некоторые из них.
«Большое сито» военной контрразведки.
По своим масштабам, размаху задействованных оперативных сил и средств оперативно-розыскная и следственная работа, проделанная органами советской военной контрразведки по фильтрации военнопленных вражеских армий в ходе и по окончании Второй мировой войны, не имеет аналогов в истории спецслужб мира.
Свыше 4 млн военнопленных прошло через «сито» проверок особых отделов и подразделений ГУКР «Смерш». В результате удалось выявить целую армию затаившихся кадровых сотрудников спецслужб противника и их агентов. Десятки тысяч военных преступников и нацистских пособников были изобличены и понесли справедливое наказание. Своевременно добывая через военнопленных ценную разведывательную информацию, контрразведчики «Смерш» внесли значительный вклад в успех ряда сражений советских войск.
Еще в самые первые дни войны органы НКВД предприняли попытку развернуть 30 приемных пунктов для военнопленных. Однако возможностей хватило только на 19, да и те пустовали. Воевать пришлось не там, где планировали, а на своей территории, ежедневно сдавая врагу города и села…
Тем не менее 1 июля 1941 г. СНК СССР утвердил «Положение о военнопленных», основные пункты которого соответствовали Женевской конвенции 1929 г. и гарантировали жизнь военнопленных, необходимое медицинское обслуживание и даже отдых. Однако требования этого положения, равно как и предыдущих приказов НКВД от 1940 г. № 0308 и № 00248, определявших порядок работы военнопленных на предприятиях Союза ССР, выполнять фактически было некем и нечем. Танковые клинья Гудериана и Готта разрывали на части оборону Красной Армии и неумолимо приближались к Москве. К концу августа свыше 1,5 млн советских военнослужащих оказались во вражеском плену.
На дальневосточных рубежах.
Третий год на европейской территории СССР бушевала война, а на Дальнем Востоке, над редкими пограничными заслонами и немногочисленными частями Красной Армии, подобно дамоклову мечу, нависала угроза со стороны полностью отмобилизованной и вооруженной по последнему слову военной техники миллионной Квантунской армии.
В особых папках хранился и ждал своего часа план нападения на СССР под кодовым названием «Кан-току-эн» («Особые маневры Квантунской армии»). На совершенно секретных картах хищными стрелами вражеские дивизии нацеливались на советские города и в любой момент могли ударить по Хабаровску, Владивостоку и Чите.
После поражения своего союзника Германии под Сталинградом японские спецслужбы несколько снизили диверсионно-повстанческую деятельность и основные усилия сосредоточили на агентурном проникновении в части Красной Армии и их окружение. В руководстве японской разведки считали, что «надо добиваться использования агентов противника против него самого», и смело шли на перевербовку советских разведчиков. В результате в середине 1942 — начале 1943 г. агенты-двойники стали грозным оружием в руках японцев. Некоторым из них даже удалось внедриться и длительное время проработать в разведотделах Забайкальского и Дальневосточного фронтов.
Этих временных успехов японским спецслужбам удалось достичь не без помощи бывшего начальника УНКВД по Дальневосточному краю, комиссара госбезопасности III ранга Генриха Люшкова. 13 июня 1938 г., опасаясь возможных репрессий, он сбежал в Маньчжурию, где встал на путь предательства, пойдя на сотрудничество со 2-м отделом штаба Квантунской армии. В последующем, как это часто бывает с перебежчиками, японцы «оценили его заслуги» девятью граммами свинца. 19 августа 1945 г. в городе Дайрене Люшкова застрелил начальник японской военной миссии полковник Такеока.
Наступательная и не лишенная риска тактика действий японских военных миссий в Маньчжурии (ЯВМ) и особых отделов погранполицейских отрядов Японии привела к тому, что в первой половине 1943 г. деятельность советских военных разведчиков Забайкальского фронта фактически оказалась парализованной. За этот период им не удалось получить какой-либо значимой оперативной информации и провести сколько-нибудь результативной операции против спецслужб противника.
Такое положение дел не могло не насторожить контрразведчиков УКР «Смерш» фронта. Ими были проанализированы причины провалов и крайне неэффективной работы зафронтовой агентуры разведотдела фронта и приняты энергичные меры по их устранению. В результате к середине лета 1943 г. советская контрразведка перехватила инициативу в борьбе с японскими спецслужбами и обезвредила вражескую разведывательную сеть.
Победили японцев их же оружием. Оперативная информация, поступавшая к военным контрразведчикам от зафронтовой агентуры, в том числе перевербованной и внедренной в японские военные миссии в Сахаляне и Харбине, а также от негласных источников в разведотделе Забайкальского фронта, позволила выйти на группу лиц, подозреваемых в сотрудничестве с японскими спецслужбами. Причем некоторые из них занимали далеко не рядовые должности.
Особый интерес у начальника 3-го отдела УКР «Смерш» Забайкальского фронта майора Казакова и его подчиненных вызывал старший переводчик разведотдела лейтенант Ли Гуй Лен, в силу своего положения хорошо знавший нашу зафронтовую агентуру. На первый взгляд, в поведении и действиях переводчика не было ничего подозрительного. Безупречная биография и отличный послужной список делали Ли Гуй Лена незаменимым работником.
Однако тщательно изучив его жизненный путь, военные контрразведчики обратили внимание на важное обстоятельство — участившиеся провалы зафронтовой агентуры разведотдела штаба фронта совпали с зачислением Ли Гуй Лена на службу в разведку. Еще больше укрепили подозрения советской контрразведки показания нескольких агентов-двойников, разоблаченных весной 1943 г. На допросах они сообщили, что задержавшие их японские спецслужбы были поразительно хорошо информированы о содержании заданий, полученных ими в разведотделе.
Долгое время контрразведчикам «Смерш» не удавалось добыть доказательства шпионской деятельности Ли Гуй Лена. «Переводчик» вел себя осмотрительно и не допускал промахов. Первые, пока еще косвенные факты были получены при изучении документов прикрытия на зафронтовую агентуру, которые готовились в разведотделе. Как оказалось, к работе над ними привлекался «мастер на все руки» Ли Гуй Лен.
Но подозрения еще долго могли оставаться всего лишь подозрениями, если бы в руки контрразведчиков не попал резидент японской разведки Де До Сун. 20 июня 1943 г. на допросе в УКР «Смерш» Забайкальского фронта Де До Сун показал, что сведения на 19 агентов советской военной разведки были получены им от Ли Гуй Лена, которого под псевдонимом «Лин» он завербовал еще в 1932 г. 26 августа, после короткой оперативной игры, контрразведчики «Смерш» арестовали «переводчика». И тот под давлением неопровержимых доказательств признался в своей шпионской деятельности.
Добытые в ходе оперативно-следственной разработки Де До Суна и Ли Гуй Лена материалы позволили работникам «Смерш» раскрыть целую сеть шпионов, внедренных японскими спецслужбами в зафронтовой агентурный аппарат разведывательных органов Забайкальского фронта. Ее масштабы поразили даже бывалых чекистов. Оказалось, что более половины всей зафронтовой агентуры разведотдела было перевербовано японцами.
Не лучше обстояли дела с негласными источниками, находившимися на связи у сотрудников разведывательных подразделений Дальневосточного фронта. Только за первое полугодие 1943 г. органами «Смерш» было разоблачено и арестовано 38 вражеских агентов. В их числе оказалось 28 «закордонных источников разведотдела фронта, перевебованных японцами в период ходок в Маньчжурию, остальные 10 были подставлены советской разведке противником».
Всего в 1942 и за первое полугодие 1943 г. военными контрразведчиками управлений «Смерш» Дальневосточного и Забайкальского фронтов было выявлено и разоблачено 66 шпионов, проникших в негласный аппарат разведывательных отделов этих фронтов. Кроме того, они установили, что еще 166 агентов, получив задание, ушли на территорию Маньчжурии и обратно не вернулись.
В связи с этим начальник Управления контрразведки «Смерш» Дальневосточного фронта генерал-майор А.И. Чесноков в докладной записке руководству главка с тревогой сообщал «о засоренности закордонной сети разведорганов Дальневосточного фронта японской агентурой». И в качестве главной причины называл «погоню за количеством агентурной сети в ущерб ее качеству и грубые нарушения конспирации…».
В ГУКР «Смерш» НКО СССР не оставили без внимания эти серьезные провалы в разведывательной работе. 1 ноября 1943 г. начальник ГУКР В.С. Абакумов информировал об этом руководителей СССР И.В. Сталина, В.М. Молотова и начальника ГРУ Генерального штаба Красной Армии Ф.Ф. Кузнецова. Справедливости ради необходимо отметить, что вплоть до окончания войны с Японией разведотделы Дальневосточного и Забайкальского фронтов больше не давали контрразведчикам «Смерш» повода для таких докладов.
Другим, не менее сложным участком противоборства органов «Смерш» с японскими спецслужбами являлся так называемый «партизанский канал». Тысячи, десятки тысяч китайских и корейских партизан, спасясь от преследований японских войск, находили убежище в СССР. Здесь, на советской территории, из них формировались полки и целые бригады, которые вливались в состав Красной Армии.
Японские военные миссии и особые отделы погранполицейских отрядов активно использовали эту ситуацию для внедрения своей агентуры. Кроме того, на территории Маньчжурии и Внутренней Монголии ими создавались лжепартизанские отряды, служившие ловушками для агентов советской разведки.
Первоначально военные контрразведчики испытывали серьезные трудности в выявлении японской агентуры: сказывалось отсутствие надежных негласных позиций в среде китайских и корейских военнослужащих, в немалой степени объяснявшееся языковым фактором. В результате в отдельных частях японские агенты чувствовали себя как дома: активно вели разведку, открыто занимались антисоветской агитацией среди однополчан. На этой почве в ряде полков и бригад имели место факты проявления массового недовольства и дезертирства.
В 88-й отдельной (китайской) стрелковой бригаде Дальневосточного фронта обстановка настолько осложнилась, что руководство ГУКР «Смерш» НКО СССР 6 апреля 1944 г. было вынуждено информировать об этом Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина. Одновременно органами «Смерш» на местах принимались энергичные меры по пресечению подрывной деятельности японской агентуры в национальных воинских частях.
В кратчайшие сроки в китайских и корейских полках и бригадах были созданы надежные негласные позиции. С помощью агентуры военные контрразведчики активно проникали в японские военные миссии и смело шли на завязывание оперативных игр. И результаты не заставили себя ждать. Вскоре одно за другим последовали разоблачения японских шпионов, а затем и целых агентурных сетей. Только по одному делу агентурной разработки «Предатели» работники Управления контрразведки «Смерш» Дальневосточного фронта арестовали 18 вражеских агентов, действовавших в 88-й отдельной (китайской) стрелковой бригаде. Их коллеги по Забайкальскому фронту успешно реализовали оперативные разработки по трем делам: «Стрелки», «Братство», «Связисты», обезвредив 12 шпионов.
В ходе работы по этим и другим делам органам «Смерш» удалось перехватить инициативу, внедрить свою агентуру в так называемый «партизанский канал» и провести ряд успешных контрразведывательных операций по проникновению в японские военные миссии, управления жандармерии, особые отделы погранполицейских отрядов. В последующем этот канал активно использовался для дезинформации противника в отношении планов советского командования.
К концу 1944 г. военные контрразведчики располагали подробной информацией о японских спецслужбах, действовавших на территории Маньчжурии и Кореи. Они знали места дислокации основных разведывательных и контрразведывательных органов, имели подробные сведения об их кадровом составе, хорошо изучили формы и методы проведения подрывных акций против частей Красной Армии. На основе этих данных Управлением контрразведки «Смерш» Дальневосточного фронта была подготовлена 15 сентября 1944 г. справка «О деятельности японских разведывательных органов против частей Дальневосточного фронта», а 9 июня 1945 г. — ориентировка «Цифровые данные на выявленный враждебный элемент, находящийся на территории Маньчжурии (изменники, белогвардейцы, работники ЯВМ, агентура и т.д.)». Эти документы получили высокую оценку в ГУКР «Смерш» НКО СССР и в дальнейшем широко использовались контрразведчиками армейских и дивизионных отделов в борьбе с вражеской агентурой.
Большую ценность представляли материалы зафронтового агента «Смерш», внедренного в самое сердце японской военной миссии — харбинскую. Ему удалось добыть сведения не только о структуре и назначении отделов миссии, но и подробные установочные данные на ее руководящий состав и агентуру, подготовленную для заброски в СССР. Особый интерес вызвала у контрразведчиков информация агента о «специальном способе» изучения и вербовки агентуры из числа белоэмигрантов. Зафронтовой агент «Смерш» сообщал: «В беседе с Гайдак Жоржем стало известно, что харбинская ЯВМ имеет специальную комнату для проверки русских. Эта комната оборудована в советском стиле, на стенах висят портреты руководителей советского правительства, стол застлан красным сукном и прочее.
Намеченная для проверки кандидатура секретно изымается на улице в ночное время и доставляется в эту комнату. Здесь захваченному объявляется, что он находится в советском консульстве, и затем приступают к его вербовке. Если объект соглашается, его потом арестовывают и впоследствии расстреливают…».
Но ни это коварство, ни специальные меры конспирации не спасли от справедливого возмездия сотрудников харбинской и других японских военных миссий. Их фамилии и имена, клички агентов, а на многих и фотографии накапливались в картотеке «Смерш» и ждали своего часа.
9 августа 1945 г. Советский Союз вступил в войну против Японии на стороне союзников по антигитлеровской коалиции. Перед органами контрразведки «Смерш» Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточного фронтов, Тихоокеанского флота и отдела по Амурской военной флотилии, наряду с решением традиционных задач по борьбе со шпионажем, диверсией и террором, появился и ряд качественно новых направлений деятельности.
В условиях стремительного наступления советских войск военным контрразведчикам пришлось на ходу разворачивать масштабную фильтрационную работу. После двух недель боев число военнопленных превысило несколько сот тысяч, а ко 2 сентября, дню капитуляции Японии, достигло почти 600 тыс. человек. Дороги Маньчжурии и Кореи захлестнули многомиллионные потоки беженцев, в которых стремились раствориться сотрудники японских спецслужб, военные преступники и функционеры антисоветских организаций. В тылу Красной Армии руководители движения «Гоминьдан» пытались провоцировать массовые выступления местного населения против советских военнослужащих. Крупные бандформирования совершали диверсии на транспортных коммуникациях и нападали на мелкие подразделения советских войск.
Для оказания помощи военным контрразведчикам Главным управлением контрразведки «Смерш» НКО СССР в Маньчжурию были направлены две особые оперативные группы в составе 45 сотрудников и следователей, имевших практический опыт работы в освобожденных странах Восточной Европы и Германии. Их возглавили: заместитель и помощник начальника главка генерал-лейтенант И.Я. Бабич и генерал-майор А.П. Мисюрев.
Получив поддержку центра, армейские органы «Смерш» действовали быстро и решительно. Вместе с десантниками оперативно-розыскные группы военных контрразведчиков высаживались в тылу отступающих японских войск и штурмом брали штаб-квартиры японских военных миссий и жандармские управления.
21 сентября 1945 г. начальник Управления контрразведки «Смерш» Забайкальского фронта генерал-лейтенант А.И. Вадис докладывал руководителю особой оперативной группы генерал-лейтенанту Бабичу о том, что «в период с 9 августа по 18 сентября на территории Маньчжурии действовало 35 оперативно-розыскных групп. Последние врывались вместе с десантными подразделениями в занимаемые города, и прежде всего в те, где по нашим данным имелись разведывательные и контрразведывательные органы.
По состоянию на 18 сентября всего задержано и арестовано 2249 человек, из них:
…Все они взяты в активную агентурно-следственную разработку».
В списке шпионов, диверсантов и предателей оказались те, кто долгие годы возглавлял разведывательно-подрывную работу против СССР: начальник 2-го отдела штаба Квантунской армии полковник Асадо Сабуро вместе со своим заместителем подполковником Кумазаки, бывший глава ЯВМ в Харбине генерал-лейтенант Янагита и еще десяток руководителей. Спустя 20 лет в плену оказались давние и непримиримые враги Советской власти: бывший командующий частями белогвардейцев в Забайкалье атаман Семенов, фюрер русских фашистов в Маньчжурии Родзаевский и др.
В Дайрене и Мукдене действия оперативно-розыскных групп «Смерш» были настолько стремительны, что никому из руководителей спецслужб противника не удалось скрыться. Не успели они и уничтожить архивы с данными на кадровый состав и агентуру. В ходе последующей оперативной проверки с помощью захваченных архивных документов военные контрразведчики выявили и арестовали еще 639 кадровых сотрудников ЯВМ, жандармерии и активных участников антисоветских организаций.
В Порт-Артуре и Даляне остатки Квантунской армии еще продолжали сопротивляться, но японские спецслужбы уже проиграли свою тайную войну. Их основные разведывательные и контрразведывательные органы были уничтожены. Подавляющая часть руководящего и гласного состава находилась в плену и давала показания. Оставшаяся без руководства многочисленная агентурная сеть долго не просуществовала — оперативники «Смерш» в течение нескольких месяцев разыскали и разоблачили свыше 50 тыс. агентов.
Не оправдались и надежды командования Квантунской армии, связанные с элитным диверсионным отрядом полковника Асано. С началом наступления советских войск ни одно из его подразделений не сумело выполнить поставленных задач. Своевременно поступавшая к военным контрразведчикам оперативная информация позволила провести против диверсантов упреждающие чекистско-войсковые операции. В результате большинство боевиков было уничтожено, а остальные захвачены в плен.
2 сентября 1945 г. Япония капитулировала, но обстановка на территории, освобожденной советскими войсками, оставалась крайне напряженной. Быстро развивался политический бандитизм. Крупные, хорошо вооруженные отряды, состоявшие из остатков разгромленных японских и маньчжурских воинских частей, а также сотрудников спецслужб, терроризировали местное население и нападали на небольшие армейские подразделения.
В южных районах Маньчжурии резко обострилась борьба между движением «Гоминьдан» и Компартией Китая. Из подконтрольных гоминьдановцам районов сюда направлялись оружие и эмиссары, в подполье формировалась военная организация.
Органам «Смерш» пришлось на ходу перестраивать свою работу. И здесь пригодился опыт, накопленный в борьбе с бандитско-повстанческими формированиями в Прибалтике, Западной Украине и Польше.
Опираясь на помощь китайских коммунистов, военные контрразведчики в короткие сроки развернули оперативно-боевую работу в районах мест дислокации частей Красной Армии. Специально подготовленные агенты-боевики под различными легендами прикрытия внедрялись в бандитские формирования, сеяли рознь среди их участников японских войск. и уничтожали главарей.
Гласная, а также негласная помощь местного населения помогла органам «Смерш» быстро ликвидировать крупные банды и предотвратить масштабные боевые действия на территории Маньчжурии. Между тем угроза их возникновения была вполне реальной. Только в двух небольших городах, Синьцзине и Цзямусы, военные контрразведчики выявили и обезвредили подпольные боевые организации гоминьдановцев численностью 4 и 3 тыс. человек. Причем у них имелись свои разведывательные и контрразведывательные органы.
Так, цзямусинское разведподразделение насчитывало в своем составе 120 человек. Его сотрудники занимались сбором сведений о советских воинских частях, выявляли и уничтожали лояльно настроенных к Советскому Союзу граждан.
После завершения войны органы «Смерш» столкнулись с еще одним опасным и коварным врагом, подрывавшим боевую готовность частей Красной Армии и моральный дух ее бойцов изнутри. Эйфория великой Победы пьянила и кружила головы, причем как простых солдат и офицеров, так и заслуженных генералов. Многие командиры снизили требовательность к подчиненным, в воинских частях резко ослабла дисциплина, и на этой почве участились факты бесчинств в отношении местного населения, грабежей и мародерства. Военные контрразведчики жестко и решительно пресекали подобные негативные проявления, которые разлагающе действовали на армию. Совместно с командованием они принимали решительные меры по наведению твердого воинского порядка в частях Красной Армии. По инициативе руководителей органов «Смерш» вопрос о состоянии дисциплины и боеготовности войск неоднократно выносился на обсуждение военных советов Забайкальского и Дальневосточных фронтов. К виновным в попустительстве командирам принимались суровые меры. Невзирая на прежние заслуги, некоторые из них были сняты со своих должностей.
Одновременно, несмотря на окончание войны с Японией, ни на минуту не затихала борьба органов «Смерш» с иностранным шпионажем. К концу 1945 г. контрразведчиками были выявлены и арестованы последние, ушедшие в глубокое подполье сотрудники японских спецслужб. Однако на горизонте замаячила тень нового противника. В отделы «Смерш» Приморского военного округа все чаще и чаще поступала оперативная информация о том, что на территории Кореи под прикрытием религиозной организации «Кидоке» функционирует разветвленная разведывательная сеть. Ее члены вели активную шпионскую работу против советских войск. Кроме того, с августа 1945 г. приступила к заброске агентуры на территорию Северной Кореи для проведения шпионской и диверсионной деятельности против частей Красной Армии разведывательная организация «Теродан», действовавшая в Сеуле под «крышей» «Общества взаимопомощи корейцев и японцев». За спиной этих организаций стояли недавние союзники — американцы.
Возмездие
С момента вторжения на территорию Советского Союза и продвижения немецко-фашистских войск в глубь страны началось ограбление и порабощение народов СССР. За 16 месяцев войны немцы оккупировали 1795 тысяч квадратных километров территории Союза с населением почти 80 миллионов человек. В захваченных районах оккупанты создали органы управления, которые при помощи карательных служб, полиции и так называемых органов «самоуправления» обеспечивали «новый порядок», т.е. осуществляли экономическое ограбление и геноцид местного населения.
Эту политику планировало имперское министерство оккупированных восточных областей — сокращенно восточное министерство. Оно было создано в соответствии с указом Гитлера от 17 июля 1941 г. во главе с А. Розенбергом. 27 июля 1942 г. в записке, специально подготовленной для фюрера, Розенберг писал: «Проблема Востока состоит в том, чтобы перевести балтийские народы на почву немецкой культуры и подготовить широко задуманные военные границы Германии. Задача Украины состоит в том, чтобы обеспечить продуктами питания Германию и Европу, а континент — сырьем. Задача Кавказа, прежде всего, является политической задачей и означает расширение континентальной Европы, руководимой Германией, от Кавказского перешейка на Ближний Восток».
С самого начала претворение в жизнь этих идей сопровождалось неслыханными ранее зверствами, истреблением населения, разрушением городов и сел, вывозом сырья, продовольствия, различных ценностей. В нарушение всех норм международного права распространялась практика жестокого обращения с военнопленными. В 1941-1942 гг. правительство СССР неоднократно выступало с декларациями и нотами Наркомата иностранных дел по поводу злодеяний и насилия захватчиков в отношении мирного населения и военнопленных, сообщения Совинформбюро также обращали внимание мировой общественности на эту проблему.
Все более актуальной становилась задача документирования преступной деятельности гитлеровского оккупационного режима, в том числе и по линии органов безопасности.
25 февраля 1942 г. Л.П. Берия подписал приказ о направлении материалов о зверствах немецко-фашистских захватчиков в Управление государственных архивов и его местные органы. Была выработана специальная Инструкция «О порядке собирания, учета и хранения документальных материалов о зверствах, разрушениях, грабежах и насилиях германских властей в оккупированных ими советских районах». Инструкция предусматривала концентрацию уликовых документов, включавших трофеи, кино- и фотоматериалы, письма, акты, свидетельские показания, протоколы допросов пленных немцев и пособников фашистов. Естественно, что такого рода документы, в первую очередь, попадали к партизанам, зафронтовым разведчикам и военным контрразведчикам на фронте. Эти материалы использовались органами безопасности в розыскной работе, а позднее и в подготовке суда над оккупантами и предателями в военных трибуналах и военно-полевых судах.
2 ноября 1942 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об образовании Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР». Ее возглавил первый секретарь ВЦСПС Н.М. Шверник. В состав комиссии вошли 40 человек из числа видных партийных и государственных работников, деятелей науки, культуры, церкви, здравоохранения. Среди них: академики Н.Н. Бурденко, Б.Е. Веденеев, И.П. Трайнин, Т.Д. Лысенко и Е.В. Тарле, секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов, митрополит Киевский и Галицкий Николай, писатель А.Н. Толстой, летчица В.С. Гризодубова, архитекторы, врачи, артисты и др. По мере освобождения республик, краев, областей и городов создавались местные комиссии содействия ЧГК. На основании документальных и вещественных доказательств, показаний и заявлений свидетелей ЧГК готовила специальные акты и публиковала сообщения о злодеяниях, совершенных оккупантами на советской территории.
В 1943-1945 гг. советское руководство предприняло энергичные шаги по юридическому и политическому обеспечению мероприятий, связанных с акциями возмездия в отношении немецких военных преступников и их пособников из числа граждан СССР и других стран.
19 апреля 1943 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, который предусматривал суровые меры наказания в отношении лиц, причастных к злодеяниям и ущербу, нанесенному населению СССР и советским военнопленным. Его действие распространялось как на иностранных граждан, так и на граждан нашей страны, квалифицированных в ходе расследования в качестве пособников оккупантов и предателей. Указ применялся и на советской земле, и на территориях освобожденной Европы. Он служил правовой основой при рассмотрении дел на открытых судебных процессах 1943-1945 гг., а также на заседаниях военно-полевых судов, а с мая 1944 г. — и военных трибуналов.
Принципы преследования и наказания военных преступников были закреплены на встречах руководителей стран антигитлеровской коалиции, в частности, на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании в октябре 1943 г., на Крымской и Потсдамской конференциях соответственно в феврале и июле — августе 1945 г.
Поскольку выявление и разоблачение военных преступников и их пособников являлось одним из важнейших направлений деятельности военной контрразведки, она и взяла на себя инициативу по подготовке открытых процессов. Сотрудники особых отделов, а позднее и «Смерш», находившиеся в Действующей армии, вместе с войсками вступали в освобожденные районы и в числе первых становились свидетелями последствий ужасающих преступлений фашистов на временно оккупированных территориях. Многочисленные факты участия конкретных лиц в злодеяниях становились им известны также в ходе оперативно-розыскных мероприятий и очистки тыла наступающих частей Красной Армии.
Фото из Интернета
В рамках акции, приуроченной к 81-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне, сотрудники ...
Сербская делегация и представители брянского бизнес-сообщества обсудили перспективы ...
Трудные дни военной контрразведки На закрытом совещании 21 мая 1937 г. И.В. Сталин дал прямые ...
Продолжается ежегодное всероссийское онлайн-голосование за благоустройство. В этом году проект ...
В Брянске накануне Дня Победы поисковики приступили к работе в урочище «Лесные ...
По нацпроекту «Инфраструктура для жизни» в этом году в Стародубском округе Брянской области ...
